Про Ивана Кнопкина (Асфальт)

В середине рабочего дня, в самый разгар обеденного перерыва, Иван Кнопкин вышел из офисного помещения расположенного в центре Москвы, остановился около входа, медленно достал из пачки одну сигарету и прикурил.

На дворе стояла красивая весна. Конец марта выдался в Москве необычайно тёплым и солнечным. Под яркими солнечными лучами, непривычно слепившими глаза, обильно таяли намёрзшие за зиму грязные куски льда, старательно разбиваемые на мелкие осколки местными дворниками.

Иван сделал первую затяжку и посмотрел по сторонам. Вокруг кипела будничная московская жизнь. По Тверскому бульвару беспрерывно проносились суетливые автомобили, пешеходы уверенно шагали по своим делам, а внутри всё ещё голого и нераспустившегося сквера уже сидели на лавочках компании молодых людей, студентов и школьников.

Кнопкин молча стоял в сторонке и тихо наблюдал за постоянно меняющейся картинкой будничной Москвы, вечно куда-то спешащей, опаздывающей, нервозной и беспокойной.

Иван прошёлся взад и вперёд по тротуару, затем перешёл на другую сторону и, запрыгивая на бордюр, споткнулся, неуклюже растянувшись прямо по середине дороги.

И в этот самый момент, когда вокруг послышался приглушённый смех подростков, когда кто-то из прохожих, галантно протянул ему руку, чтобы помочь подняться, Кнопкин увидел то, чего в таком ракурсе, не видел ещё никогда. Прямо перед своими глазами, он увидел асфальт – эту серую, каменно гудронную полоску, холодную и шершавую. Это был самый обыкновенный асфальт, которым покрыта добрая половина Москвы, тот самый асфальт, под который человечество закатывает живую природу только лишь для того, чтобы было удобнее ходить пешком и ездить на автомобилях, тот самый асфальт, по которому каждый из нас ходит каждый день, никогда не задумываясь об этом.

Эта странная и одновременно столь естественная для городского жителя картина, при чём естественная настолько, что люди просто перестали её воспринимать, за нечто особенное и рукотворное, искренне считая её неотъемлемой частью большого города, глубинно потрясла Кнопкина.

Иван поднялся, искренне поблагодарил мужчину, протянувшему ему руку помощи и дождавшись когда все разойдутся, присел на корточки, чтобы получше разглядеть то, что находится у всех под ногами.

И на своё удивление, он увидел очень многое. Серые, коричневые, зеленовато-жёлтые и красноватые камешки разных размеров и форм, были намертво скреплены между собой застывшей массой, превратившейся в камень. Тёмные трещины, словно разломы литосферных плит, разделяли огромные асфальтовые куски на разные континенты, между которыми зияли пустоты необъятного пространства, куда стекали, впитываясь в землю, целые реки талой и дождевой воды.

При ближайшем рассмотрении, асфальт уже не казался Кнопкину серым и ровным, но напротив, казался разноцветным, волнистым и почти живым. Да, он дышал, он шевелился и парил, он перекатывался тысячами маленьких песчинок, он перемещался в пространстве так же, как перемещается пустыня Сахара, он накапливал солнечное тепло и охотно укрывал в своих расщелинах и невидимых человеческому глазу потайных местах маленьких муравьёв. Он вздувался крошечными вулканами, толкаемый снизу травинкой и охотно уступал место растущей жизни. Асфальт казался уязвим и хрупок, полезен и необходим. Теперь, Кнопкин смотрел на асфальт, ни как на отъявленного противника жизни, но как на её помощника и друга.

— Ведь прорастает же сквозь асфальт трава, ведь пробиваются тонкие ростки одуванчиков? – безмолвно спрашивал себя Иван, и сам же себе отвечал, — да, прорастает, да пробиваются. И всё это говорит только об одном, о том, что при наступлении жизни, асфальт отступает и прогибается, асфальт уходит в небытие. А эти многочисленные трещины, похожие на вены, не говорят ли они мне о том, что асфальт это живой организм? Конечно, говорят. И когда мы наступаем на его раскалённое солнцем тело, то асфальт издаёт еле слышный звук. Это ни что иное, как звук боли, это скрежет костей и треск разрываемой плоти. Мы все ходим по костям и жилам, и каждый шаг, мы должны помнить об этом. Асфальт в рытвинах и канавах, разбитый и потрескавшийся, всё это, дело наших рук и ног. Умирающий асфальт похож на человека лежащего на смертном одре. И эта смерть, какой бы естественной и лёгкой они ни была, выглядит всё так же жутко и пугающе, всё так же жалко и противоестественно. Но никто из нас не оплакивает умерший асфальт, никому из нас и в голову не может придти то, что этот кусок гудрона и липкой смолы перемешенный с колотыми камнями, есть ни что иное, как плоть помнящая каждый наш шаг. Каждый человек проходящий по асфальту, оставляет свой невидимый след, который помнит асфальт. Он знает размер ваших ног, слышит ваши слова, которые произносите вы, весело болтая по телефону, он знает вес вашего тела и ваше имя, и ваш рост. Асфальт знает всё про каждого из нас, включая список наших заболеваний и группу крови.

— Как? – спросите вы.

— Да очень просто, — отвечал сам себе Кнопкин, — вспомните сами себя. Разве никогда вы не плевали на асфальт? Разве никогда вы не дотрагивались до асфальта потной ладонью? Разве никогда вы не выплёвывали жевательную резинку или недоеденную конфету? Ну, что? Вспомнили? Ну, так вот. Знайте, что Ваша слюна, содержит не только влагу и остаток пищи, она содержит и Ваш родословный, генетический код. И в тот день, когда человек сможет считывать информацию, накапливаемую асфальтом, как компьютер считывает информацию с флеш-карты, он сможет узнать всё про любого из живущих на этой земле, кто хоть раз ступал на асфальт. И эта база данных, будет самой богатой, самой исчерпывающей и самой независимой в мире.

— Да, неужели вы сомневаетесь в том, — продолжал размышлять про себя Кнопкин, —  что это время скоро настанет? Если вы действительно сомневаетесь в этом, то вы просто глупцы. И мне искренне жаль Вас, господа хорошие.

— Простите, пожалуйста, молодой человек, — резко вклиниваясь в скрытые от любопытных глаз мысли Ивана Кнопкина, произнесла женщина, случайно толкнувшая стоящего по середине тротуара Ивана.

— Ничего страшного, — ответил Иван и машинально глянул на часы.

До окончания обеда оставалось не более одной минуты. Нужно было срочно спешить на рабочее место.

Кнопкин посмотрел налево, затем направо, потом быстро перебежал на другую сторону дороги и скрылся в дверях офисного здания.

-А что ты так долго делал на противоположной стороне улицы, Ваня? – поинтересовались у Ивана его коллеги по работе, долго наблюдавшие за ним через окно.

-Я смотрел на асфальт, — честно ответил Кнопкин и направился на своё рабочее место.

Читайте серию рассказов «Про Ивана Кнопкина!».

Продолжение следует…

© Сергей Богатков, 2010