Про Ивана Кнопкина (Дверь)

В последний рабочий день недели, у начальника юридического отдела, в котором работал Иван Кнопкин, было хорошее настроение и потому, Ивану посчастливилось вернуться домой не очень поздно.

Около шести часов вечера, Иван уже стоял возле своего подъезда, и лениво потягивая тлеющую сигарету, с удовольствием наблюдал, как красиво и величественно прячется за соседним домом ярко-красное мартовское солнце. Настроение у Ивана было приподнятое, почти праздничное. День прошёл, как нельзя более удачно. Сегодня Ваня успел доделать сложнейшее юридическое заключение, которым занимался последние три дня, и не просто закончить, но и отчитаться за него перед начальником. На удивление, начальник не стал черкать ручкой по документу и кричать, что ему подают «сырые» документы, а наоборот, внимательно прочитал заключение и что самое главное, неожиданно похвалил Ваню. С искренними словами благодарности он привстал из-за стола и пообещал, что если Иван и впредь будет так качественно относиться к своим трудовым обязанностям, то есть большой шанс, что высшее руководство компании поднимет ему заработную плату.

От таких новостей, Иван пребывал вне себя от радости. Чувство приятной эйфории по окончании рабочего дня многократно усиливалось сладким предвкушением двух выходных дней. Приятные мысли наполняли всё существо Ивана и ощутимо переливались через край, словно игристое вино, доверху наполняющее изящный хрустальный бокал.

Иван стоял возле подъезда и не спешил заходить внутрь. Он радовался солнцу, радовался долгожданной двухдневной свободе, радовался своим успехам на работе. И вряд ли сейчас могло бы случиться что-то такое, что могло бы нарушить эту душевную гармонию и умиротворение.

Когда сигарета окончательно истлела, Ваня затушил окурок о край урны и, воспользовавшись тем, что из подъезда вышла какая-то женщина, проворно прошмыгнул внутрь. До боли знакомый Ивану лифт с надписью «Гр.Об.», проворно сосчитал до семи и открыл двери.

Но Иван не пошёл в квартиру, а решил ещё хотя бы немного продлить это волнительное и приятнейшее из всех чувств – чувство ожидания мечты, которая вот-вот неминуемо осуществится.

А мечта у Ивана была очень простая. Больше всего на свете, Ваня любил (особенно в пятницу вечером) завалиться на свой любимый диван, неторопливо открыть прохладную и шипящую бутылочку пива, взять в руки пульт от телевизора и, включив любимый фильм часа два-три, не отрываясь, просто наслаждаться процессом. Это маленькое удовольствие являлось для Ивана высшим из всех возможных наслаждений, доступных современному человеку.

И вот теперь, сознательно отодвигая на несколько минут это земное волшебство, Ваня стоял возле окна и с высоты седьмого этажа, с наслаждением и томительным предвкушением, выпускал изо рта кольца сизого дыма, подолгу висящего в пустом пространстве подъезда.

Наконец, когда последний кусочек пепла медленно упал на холодные ступени, Иван затушил сигарету и подошёл к двери своей квартиры.

— Ну, вот и всё, — мелькнуло в голове Кнопкина, — рабочая неделя закончилась. Теперь, отдыхаем!

Привычно повесив портфель на правое плечо, Ваня сунул руку в карман, достал ключ, уверенным движением сунул его в скважину замка и повернул.

Но, как ни странно, ключ не повернулся, а остался в прежнем положении.

Иван взялся за него немного покрепче и снова попытался повернуть. Но, не тут-то было. Ключ упорно не желал поворачиваться.

— Что за чепуха? – выругался про себя Ваня, — не мог же я засунуть его не той стороной.

Иван вынул ключ и проверил.

— Всё правильно, другой стороной не всунешь, — пробурчал себе под нос Ваня, — я всегда это знал, что тут проверять-то?

Ваня снова вытянул ключ и вставил обратно. Попытался покрутить. Ни в какую. Словно нарочно, замок не желал поворачиваться.

Такого поворота вещей Иван совершенно не ожидал и потому начал заметно нервничать. Седьмой этаж, на балкон не залезешь, ехать к родителям, это значит потерять весь вечер долгожданной пятницы.

— Да, что такое, в самом деле? – уже вслух выругался Ваня, — что за чушь?

Кнопкин снял с плеча мешающий портфель и поставил его на пол. Нагнулся. Поглядел в скважину.

— Всё нормально, личинка свободна, никаких посторонних предметов нет, следов взлома тоже. Так что же такое происходит-то, в самом деле? Что за шутки?

Настроение Ивана начало заметно портиться. Руки вспотели, раздражение нарастало.

С некоторым остервенением Иван засунул ключ в замочную скважину и начал со всей силы крутить его вправо, туда, куда должен был открываться этот поганый замок.

Спустя пять минут борьбы с холодным и бесчувственным металлом, Ивана ободрал палец, больно ударился головой об ручку, когда в очередной раз наклонялся, чтобы посмотреть внутрь и почти до крови разбил косточку на правой руке.

— Да будь ты неладна проклятая дверь, — во весь голос закричал Иван и принялся долбить ногою по самому низу, — вышвырну тебя, вышвырну, поменяю. Это уже не первый раз.

Прошло ещё минут десять. Затем ещё пол часа. Теперь Иван представлял из себя жалкое зрелище. Он был весь потный от напряжения и красный от раздражения, он дёргал ручку и рвал дверь на себя, стараясь вырвать из стены этот проклятый замок, чтобы хоть таким способом открыть эту гадкую дверь.

Вскоре с работы пришёл сосед и, увидев мучающегося возле двери Кнопкина, тут же предложил ему свою помощь.

— Слушай, Ваня, может тебе топор дать?

— Дверь разрубить? – совершенно серьёзно переспросил Кнопкин.

— Да, нет, — без тени иронии в голосе ответил сосед, чтобы поддеть дверь и открыть замок.

— Давайте, — лаконично отчеканил Ваня.

Сосед исчез в квартире, но появившись через минуту сообщил, что оказывается, топора у него нет, поскольку на прошлой неделе он отнёс его в гараж и совершенно забыл об этом.

Минул час. На улице окончательно потемнело, и город зажёг свои фонари, а Кнопкин продолжал яростно терзать ненавистный замок до тех пор, пока не отломил ключ, часть которого осталась внутри замочной скважины.

И это был апогей вечера.

Кнопкин взвыл во весь голос и его трёхэтажный мат мигом облетел весь подъезд, чтобы эхом возвратиться обратно. Отчаянью Ивана не было предела. Он рвал и метал. Он пинал свой портфель, долбил кулаком в эту несчастную дверь, так подло испортившей ему этот прекрасный вечер.

Да, пятничный вечер был окончательно испорчен. И не просто испорчен, но «погано испоганен».  Да, именно это словосочетание «погано испоганен», в порыве дикого раздражения на дверь, и на замок и вообще не все двери мира, много раз употреблял Кнопкин.

Дверь, испортила Кнопкину вечер, дверь встала на его пути к прекрасному, поганая дверь, не впускала его в собственный дом.  Что может быть хуже? Что может быть нелепее? Раздражение обессилело Ивана, и он беспомощно опустился на пол и уселся напротив двери, прислонившись спиной к стене.

Его деловой костюм стал мятым, воротник пальто завернулся и неуклюже свисал на бок, а с волос, капал пот.

И вот в этом ужасном и смешном одновременно состоянии его и застала соседка по площадке, которая как раз в этот момент, возвратилась из магазина.

— А, Ванечка, — ласково проговорила она, — а ты что тут сидишь?

— Дверь заклинило, — потусторонним голосом ответил Ваня.

— Как так заклинило? Почему? – переспросила непонятливая старушка, — а ну-ка, дай-ка я попробую. А ты верхний замок открыл?

— Что толку открывать верхний замок, если нижний заклинило, — усмехнулся Кнопкин.

— Ну, дай, дай мне ключи, я тебе говорю.

Кнопкин беспомощно протянул ей ключи.

Женщина осторожно вставила ключи в верхнюю замочную скважину и повернула два раза. Затем плавно надавила на ручку и потянула дверь на себя и… дверь открылась.

— Ну, вот, Ванечка, — также спокойно и ласково проговорила соседка, — ну, вот и всё, а ты тут сидишь, переживаешь. Иди домой милый, иди, иди…

Читайте серию рассказов «Про Ивана Кнопкина!».

Продолжение следует…

© Сергей Богатков, 2010